Вена никогда не повышает голос. Ей просто незачем. Она знает, что всё важное уже было сказано — симфониями, письмами, паузами между нотами. Этот город улыбается спокойно, с лёгким превосходством человека, который не спешит вступать в спор, потому что финал ему давно известен. Вена привыкла быть центром. Империи, искусства, разговоров о смысле жизни. Она видела взлёты и распады, революции и балы, гениальность и бюрократию — и научилась относиться ко всему с одинаково вежливым вниманием. Здесь даже драму подают
