Я давно заметил одну особенность: если долго смотреть на карту, она перестаёт быть изображением. Сначала она просто висит на стене, потом начинает мешать, затем становится привычной — и только после этого вдруг начинает разговаривать. Не словами, конечно. Скорее намёками. Линиями. Направлениями. С Дунаем у меня именно так. Он никогда не бросается в глаза первым. Не самый длинный, не самый прямой, не самый очевидный. Он не ведёт себя как главная река континента и, кажется, вообще не стремится к
