Есть момент, когда линия на карте перестаёт быть осторожной. Она уже не сомневается, не прячется среди условных обозначений, не выглядит случайной. Она вытягивается, набирает форму и впервые начинает вести себя как маршрут. Мне кажется, именно в этом месте Дунай и становится рекой по-настоящему. И рядом с этим превращением появляется Ульм. Если Донауэшинген — это начало, которое ещё можно не заметить, то Ульм уже требует внимания. Здесь река впервые чувствует себя уверенно. Она перестаёт быть обещанием и становится
